Часть первая, вторая, третья, четвертая, пятая, шестая, седьмая, восьмая, девятая.
Вчера пришло ощущение законченности поездки, причем судя по всему у всех. Поэтому решено ехать тем же путем обратно, не заезжая никуда больше, кроме немецкой дороги. А сэкономленный день заложить на случай неудачно сложившегося дуэта из страшного приливного брода и танкового стрельбища.
Мы быстро проехали Рыбачий, уверенно преодолели Средний и было уже начали беспокоиться о том, как бы нам не пропустить проезд на немецкую дорогу, как вдруг колонна военной техники вежливо остановилась пропустить нас. Вот по ее следам мы и двинулись в правильном направлении.
Что сказать, дорога поражает. Ей около семи десятков лет. По ней и сейчас ездит бронетехника.
Но секрет прост. Все дело в поставленной задаче. Видимо, они рассчитывали здесь, на нашей территории, задержаться, а значит делали для себя и на долго. Да вот просчитались…
Дорога при всем при этом еще крайне фотогеничная.
За каждым поворотом новые захватывающие виды и причудливые формы зеркальных водоемов.
Мы долго любовались красотами, за этим делом весь день и пролетел.
Военное стрельбище было уже близко, это было не трудно понять по периодической стрельбе очередями. Дорога сильно поменялась в покрытии. Главное в тот момент было не оказаться на пути снаряда, свернув не туда. В этот напряженный момент в лесу на ветке какого-то дерева приметили красную тряпку. Сбавив обороты и открыв окно, приблизились к куску современной материи почти ползком. И в тот момент когда я анализировал форму этого текстильного изделия, будто из-под земли появилось женское лицо со словами: "А я тут грибочки мою!". Я аж подпрыгнул на сидении. Лес, стреляют, поблизости никого, а она тут грибочки моет. "Здрасьте", — удалось мне промямлить, после чего мы удалились.
Спустя еще немного времени мы прибыли к тому броду, который умудрился в интернете приобрести славу очень глубокого и труднопроходимого. На деле же он оказался лужей по щиколотку. Причем уровень, указанный в программе приливов-отливов, был тогда наибольший. Преодолеть его мешал лишь суровый страж в камуфляже. Его бдительностью умиляла. Как только кто-то подходил к машине, он вставал из полулежачего положения, откладывал импровизированное антикомариное опахало и изображал цербера. Потом успокаивался немного, припадал к земле, но лишь до того момента, пока кто-то вновь не подходил к машине.
В эту поездку я открыл для себя еще один источник информации во время экспедиций — это встреченные по пути путешественники. Казалось, что такое автобус ПАЗ на Рыбачем с колготками вместо приводного ремня. Оказывается эта веселая нетрезвая ватага, чуть ли не молящая о ключах на 14 и 17, на самом деле заядлые путешественники, которые большой и шумной толпой исследуют свой край. Пока народ гурьбой преодолевал трудности двигателестроения, мы полезно пообщались с одним из них. Я узнал про некоторые новые места и про мишек, что приблизительно в тех местах, где мы их видели, раз в год да съедают кого-то. Вот и у этого брода встретили земляка. Он ждал окончания стрельб, чтобы добраться до Титовки за машиной, вернуться и забрать жену с грибами и друзьями. Они уехали на месяц вчетвером в одной машине. Они прошли всю немецкую дорогу пешком. Мы вскипятили чай и у его костра на берегу реки под залпы орудий слушали рассказы, отмечая для себя кое-что на будущее.
Вот так этот усеянный следами былых боев путь стал завершающим мощным аккордом нашей экспедиции.
— Можно ехать, — прокричал страж брода, удаляясь восвояси, — но стрельбы начнутся завтра с семи утра.
Мы быстро собрались, преодолели лужу, потом еще теплое стрельбище и вырулили на асфальт.
Наши почки отдыхали в ту ночь на реке Западная Лица.
Вчера пришло ощущение законченности поездки, причем судя по всему у всех. Поэтому решено ехать тем же путем обратно, не заезжая никуда больше, кроме немецкой дороги. А сэкономленный день заложить на случай неудачно сложившегося дуэта из страшного приливного брода и танкового стрельбища.
Мы быстро проехали Рыбачий, уверенно преодолели Средний и было уже начали беспокоиться о том, как бы нам не пропустить проезд на немецкую дорогу, как вдруг колонна военной техники вежливо остановилась пропустить нас. Вот по ее следам мы и двинулись в правильном направлении.
Что сказать, дорога поражает. Ей около семи десятков лет. По ней и сейчас ездит бронетехника.
Но секрет прост. Все дело в поставленной задаче. Видимо, они рассчитывали здесь, на нашей территории, задержаться, а значит делали для себя и на долго. Да вот просчитались…
Дорога при всем при этом еще крайне фотогеничная.
За каждым поворотом новые захватывающие виды и причудливые формы зеркальных водоемов.
Мы долго любовались красотами, за этим делом весь день и пролетел.
Военное стрельбище было уже близко, это было не трудно понять по периодической стрельбе очередями. Дорога сильно поменялась в покрытии. Главное в тот момент было не оказаться на пути снаряда, свернув не туда. В этот напряженный момент в лесу на ветке какого-то дерева приметили красную тряпку. Сбавив обороты и открыв окно, приблизились к куску современной материи почти ползком. И в тот момент когда я анализировал форму этого текстильного изделия, будто из-под земли появилось женское лицо со словами: "А я тут грибочки мою!". Я аж подпрыгнул на сидении. Лес, стреляют, поблизости никого, а она тут грибочки моет. "Здрасьте", — удалось мне промямлить, после чего мы удалились.
Спустя еще немного времени мы прибыли к тому броду, который умудрился в интернете приобрести славу очень глубокого и труднопроходимого. На деле же он оказался лужей по щиколотку. Причем уровень, указанный в программе приливов-отливов, был тогда наибольший. Преодолеть его мешал лишь суровый страж в камуфляже. Его бдительностью умиляла. Как только кто-то подходил к машине, он вставал из полулежачего положения, откладывал импровизированное антикомариное опахало и изображал цербера. Потом успокаивался немного, припадал к земле, но лишь до того момента, пока кто-то вновь не подходил к машине.
В эту поездку я открыл для себя еще один источник информации во время экспедиций — это встреченные по пути путешественники. Казалось, что такое автобус ПАЗ на Рыбачем с колготками вместо приводного ремня. Оказывается эта веселая нетрезвая ватага, чуть ли не молящая о ключах на 14 и 17, на самом деле заядлые путешественники, которые большой и шумной толпой исследуют свой край. Пока народ гурьбой преодолевал трудности двигателестроения, мы полезно пообщались с одним из них. Я узнал про некоторые новые места и про мишек, что приблизительно в тех местах, где мы их видели, раз в год да съедают кого-то. Вот и у этого брода встретили земляка. Он ждал окончания стрельб, чтобы добраться до Титовки за машиной, вернуться и забрать жену с грибами и друзьями. Они уехали на месяц вчетвером в одной машине. Они прошли всю немецкую дорогу пешком. Мы вскипятили чай и у его костра на берегу реки под залпы орудий слушали рассказы, отмечая для себя кое-что на будущее.
Вот так этот усеянный следами былых боев путь стал завершающим мощным аккордом нашей экспедиции.
— Можно ехать, — прокричал страж брода, удаляясь восвояси, — но стрельбы начнутся завтра с семи утра.
Мы быстро собрались, преодолели лужу, потом еще теплое стрельбище и вырулили на асфальт.
Наши почки отдыхали в ту ночь на реке Западная Лица.
Комментариев нет:
Отправить комментарий