Это все мое, родное! Это Родина моя!: 2015. Весна. Неизвестному солдату.

Впереди праздник Победы. Большая дата в этом году. Давно уж хочется съездить в Сталинград и на Курскую Дугу. Но есть ощущение, что сейчас не вовремя. Наверняка будут толпы людей, все перекрыто, спецобслуживание и прочие "прелести". Поэтому в субботу, вместе с семьей и Oreest решили прокатиться по нескольким могилам неизвестного солдата в Истринском районе. Взяли с собой краски и инвентарь, на случай если памятные места будут забыты.

Близость к Москве не внушала особо надежды на ухоженность памятников, однако, в целом все не так плохо.

Вначале посетили братскую могилу двенадцати, увы, неизвестных бойцов.

Инвентарь есть, ограда окрашена, памятник тоже, табличка есть. Цветы, хоть и искусственные посажены. Чья идея была вылить фиолетовой краски на корпус памятника конечно неизвестно, надеюсь это лишь руки не из того места и не более того. Остатки мангалов вокруг. Загадка не на логику вовсе: "Шашлык, могила, пиво" — что лишнее…

Совсем рядом с нашим дачным поселком есть могила Неизвестного солдата. По дороге туда пришлось поработать добровольцами. Трава горит отменно, ну и тушится правда тоже.

Так вот про могилы. Отец говорит, их было две, но, то ли рядом вторая была, то ли в нескольких сотнях метров западнее. Нашли одну, что помню сам.

Крашена недавно, звезда нарисована. А вот рядом, то ли окоп, то ли следы копателей, очень надеюсь "белых".

Пытались проехать к самодельному кресту с бойцами у деревни Лукино, однако шлагбаумы и, что совсем огорчает, заборище, перегородивший старый звенигородский тракт, не позволили это сделать.

Вернулись к Истре, где в самом начале Войны нашли свое последнее пристанище несколько немецких летчиков.

По словам дальнего родственника, они с приятелем были на террасе, когда услышали какой-то грохот. Выбежав на улицу, увидели низко летевший самолет, который, вскоре, врезался в берег реки. Так как он был радиолюбителем, то с места катастрофы утащил какой-то прибор, из которого, якобы, потом сделал что-то.

Еще одну легенду про место крушения слышал я, уже не помню от кого. Говорили, будто самолетом управляла женщина. Теперь уже стало понятно, что слух этот возник из-за того, что во время удара о землю, один из летчиков потерял руку. Летчик был не из простых, поэтому когда увидели руку, с маникюром и перстнем, и решили, что это была женщина.

Из газеты "Правда" №205 [8613].

Вчера, в 9 часов 15 минут утра, за попытку достичь Москвы заплатили своей жизнью экипажи двух фашистских самолетов. Оба они были сбиты на подступах к городу нашими славными истребителями.
Самолет «Хейнкель-111» был неожиданно атакован во фланг скоростной советской машиной. Управлял которым старший лейтенант Чулков на МИГ-3. Фашисты даже не успели вступить в бой: мощная струя пулеметного огня истребителя срезала плоскость немецкого бомбардировщика, и он с работающими моторами упал на землю.
Мы побывали на месте катастрофы вскоре после боя. Самолет со страшной силой врезался в берег небольшой речки Истры, вырыв в песке глубокую яму. Груды бесформенного металла и какие-то обломки в хаотическом беспорядке лежали вокруг, и лишь винт и торчащий из песка авиационный мотор свидетельствовали, что это остатки самолета. Рядом валялась оторванная рука фашистского летчика. Пальцы скорчились. На них — длинные, подстриженные ногти. Сразу видно, что это рука летчика-барина, офицера.
«Хейнкель-111» летел, очевидно, для разведки. Об этом можно судить по тому, что на самолете не было бомб. В дальнюю разведку фашисты посылают своих отборных летчиков. Тут, около Истры, нашел себе могилу один из фашистских «ассов».

Теперь же здесь просто изломанный берег реки. Хотя лет двадцать назад мы с приятелем хорошо поковырялись здесь. Тогда, среди большого количества легкосплавных ошметков, я нашел деталь с шильдиком, сообщающим, что этот трудно узнаваемый узел произведен во Франкфурте-на-Майне.

Честь и хвала советским летчикам.

Наш план предполагал посетить еще несколько точек, однако время поджимало, ведь хотелось еще успеть в славный город Ржев, а точнее в краеведческий музей. Поэтому, оставив еще несколько мест, выдвинулись на М9 ко дверям, как оказалось, закрытого музея. По времени мы успели даже до закрытия кассы. Однако наше негодование было бессильно и перед рыхлой дверью музея с хоть и хилым, но весьма гордым замком, и перед телефоном музея.