"Заборный триллер".
Как я писал ранее, я забронировал гостиницу максимально близко к олимпийским объектам и все ради того, чтобы как можно быстрее было добираться туда с ребенком по жаре, потому как использовать машину наверняка было бы проблематично. Как же я ошибся. Даже в голову не могло прийти, что четыре сотни метров по прямой можно идти два часа только в одну сторону и то, нарушая правила игры в лабиринт, продираясь через забор.
Прибыв в гостиницу из Красной поляны решено было пойти в Олимпийский парк. Оттуда целый день доносилась громкая музыка, и меня не оставляло ощущение праздника где-то там, за забором. Ну или несколькими. А вот сколько их было на самом деле я не мог даже догадываться.
Полчаса мы потратили на путешествие вдоль сетчатой конструкции высотой в три метра пока не проникли внутрь нее через пропускной пункт, где нас словно не замечали, словно боялись спугнуть. Мы могли бы последовать примеру девушки на каблуках, скользнувшей в разрыв в заборе и уверенно скакавшей по кромке парапета вдоль пятиметровой горы щебенки на высоте метра от земли, но решили играть по правилам. Еще примерно минут тридцать заняла прогулка по широченной пятиполосной и одновременно с этим совершенно пустынной дороге. Однако скрывающийся на горизонте коридор, и невероятно долго не меняющийся пейзаж заставил пролезть с коляской через отогнутую секцию забора второго ряда и нарушить правила. Третий ряд осилили сравнительно легко. Строительная техника, брошенная днями ранее на моменте раскапывания грунта, оставила нам возможность для преодоления нескольких рвов элементами из легкой атлетики. А вот четвертый ряд заставил ощутить себя совсем чужими. Потухший олимпийский факел омываемый музыкальным фонтаном был окружен людьми. Были видны вспышки фотоаппаратов, веселые возгласы, смех и радость. Но праздник этот был не наш. Нашими были лишь новые ряды сетки. Я устал ждать охрану с собаками. Множество камер, развешанных по столбам, генерировали в голове образ большого брата, лихо клацающего кнопками, переключаясь между изображениями с цифровых глаз, покручивая на пальце какой-нибудь предмет и решая в это время нашу судьбу. А память воспроизводила кадры из фильмов о побеге заключенных. Мы шли вдоль забора, надеясь, что он не бесконечен. Мы хотели сдвинуть бетонные блоки, пытались преодолеть свежезалитую дышащим и еще горячим асфальтом следовую полосу. Оценивали ракурсы камер слежения. Смотрели на часы и внимательно слушали воздух, фильтруя праздные возгласы. Тогда нам помогла беспечность охраны. В очередном ряду секция была плохо установлена, что позволило, сложив коляску, преодолеть очередной кордон, четвертый. Цель была близка. Мы видели удивленных и наблюдавших за нами людей сквозь забор. Мы могли бы протянуть им руки, моля о помощи, но на свет выходить было нельзя. Мы шли дальше. Возвращаться было уже нельзя, теперь только вперед. Последний, пятый ряд лихо плетеной проволоки вдруг юркнув под мост в темноту заканчивался у пропускного пункта с цепочкой. Вот здесь нас и повяжут, подумалось мне. На посту был охранник. Что делать? Шанс был лишь один. Выстроив невероятно сосредоточенную гримасу, отображавшую полное отстранение от окружающего мы, "несмотря на болтающийся парашют", уперлись в цепочку пропускного пункта. Мгновение, и Цербер, в последний момент заметив нас, резко развернулся, рукой быстро рассек воздух и блеснув зубами, остановил нас характерным жестом, улыбнулся и опустил цепочку. Всеми силами пытаясь удержать лицо в застывшем положении, мы, поблагодарив вышли в зону законопослушных граждан, но внутреннее напряжение не спадало.
Мы подошли к факелу изнеможденные как физически, так и эмоционально. Мозг отказывался воспринимать всю идею проектировщиков, людей работавших над светом и водой. Мы еще боролись с забором, но теперь уже лишь в голове. Отстраненное ощущение прочно закрепилось не только на лице. Фотоаппарат каким-то образом щелкнул несколько картинок и вернулся в сумку.
Нас, простоявших неопределенное количество времени в одной позе, наш сын, не обремененный всеми нашими переживаниями вернул в мир. Мы увидели Олимпийский парк, перевели дух, оглянулись, теперь пора было домой. По всей территории ходили люди, однако их периодически пересекающиеся траектории почему-то не наводили на мысль, что на них не нужно ориентироваться. Мы, свежеобразовавшейся кучкой из семи незнакомых человек побрели за теми, кто нам казалось знает куда идти, и продолжили за другими, когда первые свернули. Потом и двое из нас, ведомые своим внутренним навигационным устройством, отделились и вскоре исчезли в темноте. Они даже встретились нам однажды, минут через тридцать где-то, идя в противоположную сторону. Чудом мы вышли к знакомой дырке в заборе и той самой строительной технике. Решать было нечего. Туда, где мы знали хоть что-то. Но невероятно устав и пройдя наверняка олимпийский марафон выяснилось, что тот пропускной пункт закрыт, и даже отрезана спасительная гора щебня. Надежда угасала, второе дыхание сына подходило к концу, супруга исчерпала все мыслимые и немыслимые резервы, но идти было надо. Я уже думал о том, чтобы перелезть через забор, но попеременно глядя на совсем не улыбающегося ребенка, подозрительные провода и трехметровую высоту конструкции не решился. Со временем мы перестали обращать внимание на вылезавших из темноты полугаллюценогенных людей, сокрушавшихся местным строителям и также быстро исчезавших в темноте как и появлявшихся. Мы шли еще час или больше, или меньше. Так, бредя на автопилоте, ведомые жизнеутверждающими лозунгами из моих уст, стирая обувь до стелек, прибыли в гостиницу. В тот вечер в олимпийском Сочи мы приобщились к олимпийскому спорту в полной мере, уверен, что в тогда мы завоевали золотые медали по спортивной ходьбе, прыжкам в длину, а еще спортивному мужеству, спортивному терпению и спортивной выносливости. Уверен сын был бы удостоен платиновой медали. Спасибо тебе, Сочи! Ты испытал нас, мы выжили и стали сильнее!
На следующий день я отвез семью в адлерский аэропорт, а сам выехал домой. Вот только собирался заехать в одно место интересное по пути, и заехал таки, а вот почему меня потом чуть не посадили дома под замок я расскажу в следующий раз.
Продолжение следует…
Как я писал ранее, я забронировал гостиницу максимально близко к олимпийским объектам и все ради того, чтобы как можно быстрее было добираться туда с ребенком по жаре, потому как использовать машину наверняка было бы проблематично. Как же я ошибся. Даже в голову не могло прийти, что четыре сотни метров по прямой можно идти два часа только в одну сторону и то, нарушая правила игры в лабиринт, продираясь через забор.
Прибыв в гостиницу из Красной поляны решено было пойти в Олимпийский парк. Оттуда целый день доносилась громкая музыка, и меня не оставляло ощущение праздника где-то там, за забором. Ну или несколькими. А вот сколько их было на самом деле я не мог даже догадываться.
Полчаса мы потратили на путешествие вдоль сетчатой конструкции высотой в три метра пока не проникли внутрь нее через пропускной пункт, где нас словно не замечали, словно боялись спугнуть. Мы могли бы последовать примеру девушки на каблуках, скользнувшей в разрыв в заборе и уверенно скакавшей по кромке парапета вдоль пятиметровой горы щебенки на высоте метра от земли, но решили играть по правилам. Еще примерно минут тридцать заняла прогулка по широченной пятиполосной и одновременно с этим совершенно пустынной дороге. Однако скрывающийся на горизонте коридор, и невероятно долго не меняющийся пейзаж заставил пролезть с коляской через отогнутую секцию забора второго ряда и нарушить правила. Третий ряд осилили сравнительно легко. Строительная техника, брошенная днями ранее на моменте раскапывания грунта, оставила нам возможность для преодоления нескольких рвов элементами из легкой атлетики. А вот четвертый ряд заставил ощутить себя совсем чужими. Потухший олимпийский факел омываемый музыкальным фонтаном был окружен людьми. Были видны вспышки фотоаппаратов, веселые возгласы, смех и радость. Но праздник этот был не наш. Нашими были лишь новые ряды сетки. Я устал ждать охрану с собаками. Множество камер, развешанных по столбам, генерировали в голове образ большого брата, лихо клацающего кнопками, переключаясь между изображениями с цифровых глаз, покручивая на пальце какой-нибудь предмет и решая в это время нашу судьбу. А память воспроизводила кадры из фильмов о побеге заключенных. Мы шли вдоль забора, надеясь, что он не бесконечен. Мы хотели сдвинуть бетонные блоки, пытались преодолеть свежезалитую дышащим и еще горячим асфальтом следовую полосу. Оценивали ракурсы камер слежения. Смотрели на часы и внимательно слушали воздух, фильтруя праздные возгласы. Тогда нам помогла беспечность охраны. В очередном ряду секция была плохо установлена, что позволило, сложив коляску, преодолеть очередной кордон, четвертый. Цель была близка. Мы видели удивленных и наблюдавших за нами людей сквозь забор. Мы могли бы протянуть им руки, моля о помощи, но на свет выходить было нельзя. Мы шли дальше. Возвращаться было уже нельзя, теперь только вперед. Последний, пятый ряд лихо плетеной проволоки вдруг юркнув под мост в темноту заканчивался у пропускного пункта с цепочкой. Вот здесь нас и повяжут, подумалось мне. На посту был охранник. Что делать? Шанс был лишь один. Выстроив невероятно сосредоточенную гримасу, отображавшую полное отстранение от окружающего мы, "несмотря на болтающийся парашют", уперлись в цепочку пропускного пункта. Мгновение, и Цербер, в последний момент заметив нас, резко развернулся, рукой быстро рассек воздух и блеснув зубами, остановил нас характерным жестом, улыбнулся и опустил цепочку. Всеми силами пытаясь удержать лицо в застывшем положении, мы, поблагодарив вышли в зону законопослушных граждан, но внутреннее напряжение не спадало.
Мы подошли к факелу изнеможденные как физически, так и эмоционально. Мозг отказывался воспринимать всю идею проектировщиков, людей работавших над светом и водой. Мы еще боролись с забором, но теперь уже лишь в голове. Отстраненное ощущение прочно закрепилось не только на лице. Фотоаппарат каким-то образом щелкнул несколько картинок и вернулся в сумку.
Нас, простоявших неопределенное количество времени в одной позе, наш сын, не обремененный всеми нашими переживаниями вернул в мир. Мы увидели Олимпийский парк, перевели дух, оглянулись, теперь пора было домой. По всей территории ходили люди, однако их периодически пересекающиеся траектории почему-то не наводили на мысль, что на них не нужно ориентироваться. Мы, свежеобразовавшейся кучкой из семи незнакомых человек побрели за теми, кто нам казалось знает куда идти, и продолжили за другими, когда первые свернули. Потом и двое из нас, ведомые своим внутренним навигационным устройством, отделились и вскоре исчезли в темноте. Они даже встретились нам однажды, минут через тридцать где-то, идя в противоположную сторону. Чудом мы вышли к знакомой дырке в заборе и той самой строительной технике. Решать было нечего. Туда, где мы знали хоть что-то. Но невероятно устав и пройдя наверняка олимпийский марафон выяснилось, что тот пропускной пункт закрыт, и даже отрезана спасительная гора щебня. Надежда угасала, второе дыхание сына подходило к концу, супруга исчерпала все мыслимые и немыслимые резервы, но идти было надо. Я уже думал о том, чтобы перелезть через забор, но попеременно глядя на совсем не улыбающегося ребенка, подозрительные провода и трехметровую высоту конструкции не решился. Со временем мы перестали обращать внимание на вылезавших из темноты полугаллюценогенных людей, сокрушавшихся местным строителям и также быстро исчезавших в темноте как и появлявшихся. Мы шли еще час или больше, или меньше. Так, бредя на автопилоте, ведомые жизнеутверждающими лозунгами из моих уст, стирая обувь до стелек, прибыли в гостиницу. В тот вечер в олимпийском Сочи мы приобщились к олимпийскому спорту в полной мере, уверен, что в тогда мы завоевали золотые медали по спортивной ходьбе, прыжкам в длину, а еще спортивному мужеству, спортивному терпению и спортивной выносливости. Уверен сын был бы удостоен платиновой медали. Спасибо тебе, Сочи! Ты испытал нас, мы выжили и стали сильнее!
На следующий день я отвез семью в адлерский аэропорт, а сам выехал домой. Вот только собирался заехать в одно место интересное по пути, и заехал таки, а вот почему меня потом чуть не посадили дома под замок я расскажу в следующий раз.
Продолжение следует…
Комментариев нет:
Отправить комментарий