На последнем этапе моего большого путешествия задача была проста, доехать до дома. Но я не ищу легких путей, поэтому поехал через Майкоп, но сначала заглянул в село Мезмай, где вспомнил все фильмы ужасов, что смотрел когда-то. Но обо всем по порядку
Немного проплутав по свежим развязкам олимпийского города я выехал на серпантин в сторону Туапсе. Теперь, уж обретя опыт езды по серпантинам на своей машине, я с ними, с серпантином и автоматической коробкой, подружился. Установил ограничение по второй передаче и так поехал. Это позволяло экономить колодки, тормозя двигателем на спусках, и при этом оставался приличный запас по динамике.
Патологическая тяга к новым дорогам и описание пути Туапсе — Майкоп как "плохая дорога" не могли заставить меня поехать через Новороссийск. Вообще лучше уточнять на чем ездит человек, когда он с ужасом рассказывает о какой-то очередной "плохой дороге".
Доехав то Туапсе я свернул с трассы. Вообще еще с детства остались воспоминания о том, как с придыханием упоминали этот город. Я конечно только проскочил его, нигде не останавливаясь, но у меня он теперь в памяти остался как город компании Роснефть, которая расположилась тут основательно и, въехав в долину реки, кроме как бочек с одноименной надписью ничего видно не было.
Удаляясь от моря стало заметно меньше машин, несколько уже дорога, и стали появляться ямы. Зато какие пейзажи и виды. Красотища куда ни глянь.
Даже кафе встречаются по пути.
И памятники.
"Я Был убит под Туапсе
В районе высоты Семашхо
Слезой по мне блеснет в росе
Пробитая осколком фляжка…"
В том числе и морякам.
А еще хотелось посмотреть на мемориал защитникам Кавказа в селе Шаумян. Действительно, место заставляющее задуматься.
Ну а потом настал тот самый "страшный" участок дороги.
Кому как, а мне очень понравилось. Нормальный грейдер, не такое уж плотное движение и прекрасные виды. Конечно, это мнение с высоты моего дорожного просвета. Кстати, были замечены дорожники, уложившие новый асфальт, так что может быть там будет отличная дорога, только тогда народу прибавится.
Съехал к реке прогулять пса.
В этот момент зарядил такой ливень, что не то, что выходить, выезжать в маленькую горку было тем еще приключением. Так, закидав окружающие кусты и деревья кусками глины из-под колес, продолжили с псом наш путь.
Эта дорога позволяет совершенно расслабленно перемещаться, наслаждаясь природой, а не изучением номеров регионов на впереди едущих железных коробках.
Я свернул в Апшеронске в сторону села Мезмай.
Я ехал на Орлиную полку. Время поджимало. Я повернул налево, проехав село Гуамка. Асфальт кончился и начался грейдер. Скоро кончился и он. Дорога поползла вверх. Правда дорогой было бы называть этот глиняный, перемешанный с небольшим количеством гравия, серпантин можно лишь с натяжкой. Лихо скакавшая передо мной по грейдеру компания из туарега и кашкая заморгала аварийками и остановилась в раздумье. Собирался дождь. Я старался не думать о том, смогу ли я увидеть сегодня хоть что-то. Семь часов вечера и накрапывающий дождь, преследуемый черной тучей я мысленно гнал от себя.
Попутных машин не было. Такое ощущение, что люди замерли в ожидании. Возможно они знали что-то о союзе этого безумного тракта и дождя. На очередном подъеме вытянул вверх микроавтобус, бесполезно шлифовавший глиняные ямки под передними колесами. Водитель попросил сообщить по рации будет ли дальше хуже. Дождь пошел с новой силой и теперь с громом и молнией. Я выбрался на перевал и обнаружил слева платную площадку обзора. С нее, казалось можно было достать до тучи и, при большом желании, прикоснуться к молнии. Я встал на перевале и стал наблюдать как стихия полоскала мою машину, все раздумывая имеет ли смысл ждать или рвануть домой. Тут же, пока обдумывал и терял время помог местным завести их железного коня с высосанным аккумулятором оставленными фарами. Все до единого говорили, что погода поменяется не скоро и лезть куда-то бесполезно. Я перевел ручку автоматической коробки в драйв и пополз вниз в село Мезмай.
Остановился напротив местной администрации. У человека идущего с пустыми ведрами навстречу ко мне поинтересовался как пройти на Орлиную полку и сколько туда идти. А время меж тем было уже восемь вечера. По его словам до темноты оставалось не больше двух часов, а идти туда от получаса до тех же самых двух часов. Еще минутное раздумье и я уже переодевал свои шорты и кроссовки в спортивные штаны, свитер, куртку и резиновые сапоги. Зацепил собаку поводком и выдвинулся наверх, держа в руках планшет с навигацией.
Дождь перестал лить лишь на открытой территории. В лесу, через который я пробирался он не заканчивался, он продолжать поливать меня, но теперь просто стекая с кустов и деревьев за которые приходилось хвататься. Поводок собаки постоянно путался в различных ветках и палках. Лицо пса не выражало ни капли удовольствия от происходящего. В какой-то момент тропинка, указанная местным жителем стала забирать слишком уж налево и вниз. Возвращаться желания не было. Я включил планшет и пошел "по азимуту", пробираясь сквозь завалы и чащу просто наверх. Сапоги скользили по раскисшему склону. Пришлось отпустить собаку. Я промок до нитки. Больная нога ведомая больным мозгом удивительно терпела. Навигатор объявлял оставшиеся сотни метров до финиша, потом замолчал. Я шел уже полтора часа.
Еще десяток минут прыжков и ползаний по камням и грязи, и я стоял на твердом. Я дошел к самым последним краскам заката. Сил почти не осталось. Но вот какой вид оттуда. Просто нет слов. Какое же потрясающее место. Рассказывать бесполезно, показывать тоже. Езжайте и смотрите сами.
Там внизу маленькие огоньки, — оттуда я пришел.
Переведя дыхание, я, сопротивляясь сам себе, двинул обратно. Как только вошел в лес стемнело. Вот тут я несказанно рад был окрасу своей собаки. Его белая, хоть и безумно грязная шерсть, была мне и компасом и навигатором. Спускаясь я вспомнил свои детские игры в альпинистов. Трение между протектором сапог и почвой отсутствовало, поэтому на спуске приходилось выбирать прямую траекторию до дерева, которое использовал для остановки. Некоторые препятствия приходилось преодолевать двигаясь по окружности и держась за ветку. Иногда я обгонял пса, так как трение пятой точки или спины со склоном еще меньше, чем у сапог. В полной темноте я спустился в село. Услышав лай и рычания во тьме я взял свою катастрофически грязную собаку на руки. Было уже все-равно. Неизвестно кто еще был грязнее. Я добрался до машины. Скинул грязную одежду, закинул барбоса в его корзинку и разложил сиденье. Напоследок отправил короткое сообщение домашним "все в порядке, я спать" и улегся вздремнуть, в ожидании утренних пейзажей. Это было наивно. Спать было мне не суждено. Темные глухие окраины села не вызывали доверия, но и машина, стоявшая напротив администрации оказалась на перекрестке все мыслимых и немыслимых дорог. Обостренный слух улавливал каждый разговор праздно слоняющихся и тихо топавших жителей. Что говорить о гонках на мотоциклах мимо окон моего временного дома. К двенадцати часам ночи, когда жажда сна уже побеждала беспокойство и глаза сомкнулись наконец, я сквозь сон услышал удары по машине, зарычала собака, сон сняло как рукой. Еще пара ударов, тишина и тут хлынул поток какой-то жидкости. Мозг нещадно перебирал всевозможные ситуации обдумывая происходящее. Все стихло. Наверное это было ошибкой, останавливаться в центре села. Я провалялся в раздумьях еще пару часов, поднял спинку сиденья, завел машину и поехал прочь оттуда. На выезде я видел слоняющихся ночью коров, что навело меня на некоторую мысль.
И снова глиняный серпантин.
Дикий туман.
Глубочайшее звездное небо.
Первые лучи рассвета.
Солнце сквозь утренний туман.
И мягкий свет уже вечернего солнца.
Я проехал полторы тысячи километров до дома на одном дыхании, "от рассвета до заката", а на заднем крыле обнаружил царапины от рогов.
На этом наше сложносочиненное разносоставное путешествие было успешно завершено. Всем спасибо.
Немного проплутав по свежим развязкам олимпийского города я выехал на серпантин в сторону Туапсе. Теперь, уж обретя опыт езды по серпантинам на своей машине, я с ними, с серпантином и автоматической коробкой, подружился. Установил ограничение по второй передаче и так поехал. Это позволяло экономить колодки, тормозя двигателем на спусках, и при этом оставался приличный запас по динамике.
Патологическая тяга к новым дорогам и описание пути Туапсе — Майкоп как "плохая дорога" не могли заставить меня поехать через Новороссийск. Вообще лучше уточнять на чем ездит человек, когда он с ужасом рассказывает о какой-то очередной "плохой дороге".
Доехав то Туапсе я свернул с трассы. Вообще еще с детства остались воспоминания о том, как с придыханием упоминали этот город. Я конечно только проскочил его, нигде не останавливаясь, но у меня он теперь в памяти остался как город компании Роснефть, которая расположилась тут основательно и, въехав в долину реки, кроме как бочек с одноименной надписью ничего видно не было.
Удаляясь от моря стало заметно меньше машин, несколько уже дорога, и стали появляться ямы. Зато какие пейзажи и виды. Красотища куда ни глянь.
Даже кафе встречаются по пути.
И памятники.
"Я Был убит под Туапсе
В районе высоты Семашхо
Слезой по мне блеснет в росе
Пробитая осколком фляжка…"
В том числе и морякам.
А еще хотелось посмотреть на мемориал защитникам Кавказа в селе Шаумян. Действительно, место заставляющее задуматься.
Ну а потом настал тот самый "страшный" участок дороги.
Кому как, а мне очень понравилось. Нормальный грейдер, не такое уж плотное движение и прекрасные виды. Конечно, это мнение с высоты моего дорожного просвета. Кстати, были замечены дорожники, уложившие новый асфальт, так что может быть там будет отличная дорога, только тогда народу прибавится.
Съехал к реке прогулять пса.
В этот момент зарядил такой ливень, что не то, что выходить, выезжать в маленькую горку было тем еще приключением. Так, закидав окружающие кусты и деревья кусками глины из-под колес, продолжили с псом наш путь.
Эта дорога позволяет совершенно расслабленно перемещаться, наслаждаясь природой, а не изучением номеров регионов на впереди едущих железных коробках.
Я свернул в Апшеронске в сторону села Мезмай.
Я ехал на Орлиную полку. Время поджимало. Я повернул налево, проехав село Гуамка. Асфальт кончился и начался грейдер. Скоро кончился и он. Дорога поползла вверх. Правда дорогой было бы называть этот глиняный, перемешанный с небольшим количеством гравия, серпантин можно лишь с натяжкой. Лихо скакавшая передо мной по грейдеру компания из туарега и кашкая заморгала аварийками и остановилась в раздумье. Собирался дождь. Я старался не думать о том, смогу ли я увидеть сегодня хоть что-то. Семь часов вечера и накрапывающий дождь, преследуемый черной тучей я мысленно гнал от себя.
Попутных машин не было. Такое ощущение, что люди замерли в ожидании. Возможно они знали что-то о союзе этого безумного тракта и дождя. На очередном подъеме вытянул вверх микроавтобус, бесполезно шлифовавший глиняные ямки под передними колесами. Водитель попросил сообщить по рации будет ли дальше хуже. Дождь пошел с новой силой и теперь с громом и молнией. Я выбрался на перевал и обнаружил слева платную площадку обзора. С нее, казалось можно было достать до тучи и, при большом желании, прикоснуться к молнии. Я встал на перевале и стал наблюдать как стихия полоскала мою машину, все раздумывая имеет ли смысл ждать или рвануть домой. Тут же, пока обдумывал и терял время помог местным завести их железного коня с высосанным аккумулятором оставленными фарами. Все до единого говорили, что погода поменяется не скоро и лезть куда-то бесполезно. Я перевел ручку автоматической коробки в драйв и пополз вниз в село Мезмай.
Остановился напротив местной администрации. У человека идущего с пустыми ведрами навстречу ко мне поинтересовался как пройти на Орлиную полку и сколько туда идти. А время меж тем было уже восемь вечера. По его словам до темноты оставалось не больше двух часов, а идти туда от получаса до тех же самых двух часов. Еще минутное раздумье и я уже переодевал свои шорты и кроссовки в спортивные штаны, свитер, куртку и резиновые сапоги. Зацепил собаку поводком и выдвинулся наверх, держа в руках планшет с навигацией.
Дождь перестал лить лишь на открытой территории. В лесу, через который я пробирался он не заканчивался, он продолжать поливать меня, но теперь просто стекая с кустов и деревьев за которые приходилось хвататься. Поводок собаки постоянно путался в различных ветках и палках. Лицо пса не выражало ни капли удовольствия от происходящего. В какой-то момент тропинка, указанная местным жителем стала забирать слишком уж налево и вниз. Возвращаться желания не было. Я включил планшет и пошел "по азимуту", пробираясь сквозь завалы и чащу просто наверх. Сапоги скользили по раскисшему склону. Пришлось отпустить собаку. Я промок до нитки. Больная нога ведомая больным мозгом удивительно терпела. Навигатор объявлял оставшиеся сотни метров до финиша, потом замолчал. Я шел уже полтора часа.
Еще десяток минут прыжков и ползаний по камням и грязи, и я стоял на твердом. Я дошел к самым последним краскам заката. Сил почти не осталось. Но вот какой вид оттуда. Просто нет слов. Какое же потрясающее место. Рассказывать бесполезно, показывать тоже. Езжайте и смотрите сами.
Там внизу маленькие огоньки, — оттуда я пришел.
Переведя дыхание, я, сопротивляясь сам себе, двинул обратно. Как только вошел в лес стемнело. Вот тут я несказанно рад был окрасу своей собаки. Его белая, хоть и безумно грязная шерсть, была мне и компасом и навигатором. Спускаясь я вспомнил свои детские игры в альпинистов. Трение между протектором сапог и почвой отсутствовало, поэтому на спуске приходилось выбирать прямую траекторию до дерева, которое использовал для остановки. Некоторые препятствия приходилось преодолевать двигаясь по окружности и держась за ветку. Иногда я обгонял пса, так как трение пятой точки или спины со склоном еще меньше, чем у сапог. В полной темноте я спустился в село. Услышав лай и рычания во тьме я взял свою катастрофически грязную собаку на руки. Было уже все-равно. Неизвестно кто еще был грязнее. Я добрался до машины. Скинул грязную одежду, закинул барбоса в его корзинку и разложил сиденье. Напоследок отправил короткое сообщение домашним "все в порядке, я спать" и улегся вздремнуть, в ожидании утренних пейзажей. Это было наивно. Спать было мне не суждено. Темные глухие окраины села не вызывали доверия, но и машина, стоявшая напротив администрации оказалась на перекрестке все мыслимых и немыслимых дорог. Обостренный слух улавливал каждый разговор праздно слоняющихся и тихо топавших жителей. Что говорить о гонках на мотоциклах мимо окон моего временного дома. К двенадцати часам ночи, когда жажда сна уже побеждала беспокойство и глаза сомкнулись наконец, я сквозь сон услышал удары по машине, зарычала собака, сон сняло как рукой. Еще пара ударов, тишина и тут хлынул поток какой-то жидкости. Мозг нещадно перебирал всевозможные ситуации обдумывая происходящее. Все стихло. Наверное это было ошибкой, останавливаться в центре села. Я провалялся в раздумьях еще пару часов, поднял спинку сиденья, завел машину и поехал прочь оттуда. На выезде я видел слоняющихся ночью коров, что навело меня на некоторую мысль.
И снова глиняный серпантин.
Дикий туман.
Глубочайшее звездное небо.
Первые лучи рассвета.
Солнце сквозь утренний туман.
И мягкий свет уже вечернего солнца.
Я проехал полторы тысячи километров до дома на одном дыхании, "от рассвета до заката", а на заднем крыле обнаружил царапины от рогов.
На этом наше сложносочиненное разносоставное путешествие было успешно завершено. Всем спасибо.
Комментариев нет:
Отправить комментарий